Челябинского курьера сети «Додо Пицца» Михаила Савицкого зимой 2026 года уволила менеджерка — он проигнорировал запрет ухаживать за бездомной собакой на крыльце пиццерии. Конфликт получил огласку на всю страну. Михаил использовал внезапно появившийся социальный капитал, чтобы создать зоозащитный проект «Живая Россия». Его кодовое название — «Госуслуги для животных». Савицкий рассказал «7х7», откуда взялась идея и что еще он делает, чтобы защитить права собак и кошек в РФ.
«В XXI веке живем, а я объявления расклеиваю»
Три года назад мы с девушкой отдыхали в палатке на озере в Челябинской области. Гуляли вдоль берега и увидели привязанного поводком к дереву пса. Покормили, попытались найти хозяина среди туристов, но безуспешно.
Через четыре дня пришло время уезжать домой, и я подумал: «Уже ведь август, пляж здесь дикий, людей мало. Мы уедем, а он умрет». Мы забрали его, отвезли в ветклинику — ох, сколько клещей в шерсти нашли. Вылечили от пироплазмоза (заболевание, переносимое иксодовыми клещами, — прим ред.). С тех пор он живет с нами: здоровый, активный, послушный пес. Назвали Аллак — в честь озера Большие Аллаки, где его нашли.
Спустя год ко мне опять случайно прибилась собака. Уличный щенок, дворняга, но очень ручной, добрый. Привел его домой, помыл и начал искать хозяина — все же мне было бы тяжело держать двух псов в маленькой квартире. Я начал расклеивать объявления и подумал: «Капец, живем в XXI веке, у нас в стране так развиты Госуслуги. А я вынужден ходить, объявления расклеивать! Или писать волонтерам в тысячи разных групп потеряшек».
Мне захотелось объединить всю информацию в одном месте. Чтобы человек, который нашел или потерял животное, не попадал в этот тупик, а зашел в сервис, загрузил всю информацию — и она моментально распространилась по приютам.
Щенка я тогда пристроил, его забрала молодая пара. Но идея проекта осталась жить в голове.
«Из конфликта в “Додо Пицца” вышел с новыми силами»
Осенью 2024 года я пошел подрабатывать автокурьером. Занимался тогда ремонтом электроники, увлекался программированием, но хотел еще немного подзаработать. В «Додо Пицце» мне очень понравились ребята, отношения в компании были классные.
Как только начал работать, заметил, что на крыльцо нашей пиццерии иногда приходила собака. Она не лезла к людям, даже наоборот, остерегалась всех. Но постепенно появлялась все чаще и чаще, почти каждый вечер. Я хотел найти ей место в хорошем приюте, но где-то мне не нравились условия, а где-то не было мест.
Михаил Савицкий. Фото «7х7»
Мы с сотрудниками приглядывали за ней: в саму пиццерию, естественно, не пускали, но кормили и укрывали собаку потрепанными пледами, когда было холодно. Эти пледы предназначались только для нее — гостям пиццерии, конечно, приносили другие, новые. Назвали собаку Додобоней. Ее все любили, а она тихо приходила на свое место, отдыхала и снова уходила гулять.
Все было спокойно, но зимой 2026 года в нашей пиццерии поменялась управляющая. Новая руководитель Юлия решила, что собаку нужно выгнать. Я предложил подождать, пока не найдется место в достойном приюте. Но в итоге получил сообщение: «Следующий, кто укроет собаку, пойдет за собакой. Я предупредила последний раз. Хотите ей помочь, заберите домой!». Были морозы. Я взял плед, накрыл собаку, поехал отвозить заказ. Когда ехал обратно в пиццерию, управляющая уже сообщила, что я уволен, и выкинула меня из беседы курьеров.
Этот конфликт стал федеральной новостью — куча публикаций и комментариев, в том числе с осуждением, мол, я «зоошиз», и за Додобоней присматривать не нужно. Но я не сомневался, что мне нужно позаботиться о животном. Подумал: «Миша, ну как ты потом спать будешь по ночам? Возьмешь и испугаешься, что тебя уволят? И всегда будешь смотреть в зеркало и думать, какая ты тварь, что не попытался ее спасти? Ну уж нет!».
Додобоня в приюте «Того». Фото «7х7»
Когда шумиха дошла до основателя компании Федора Овчинникова, меня пригласили на работу обратно. Но решения менялись каждый час. Я получал сообщения: «Так, Миша, ты будешь амбассадором пиццы», «Нет, ты будешь лидером pet-движения». Они знали: что-то нужно делать, чтобы сгладить конфликт. Но не понимали, как.
Я решил, что после такого резонанса и хайпа глупо было бы не использовать социальный капитал. Хотелось направить его для развития идеи зоозащитного сервиса, о котором давно думал. И в итоге ответил представителям сети: «Я буду развивать свой проект. А вы, если хотите, помогайте». Они помогают. Например, пару месяцев назад купили вольеры для приюта «Того», куда я пристроил Додобоню.
«Госуслуги» для животных: как устроена зоозащитная платформа
После скандала с Додобоней меня поддержали друзья: 15 человек, с которыми мы занимались компьютерами и программированием. Я решил: «Сейчас или никогда» и предложил запустить сайт «Живая Россия». Финансово меня поддержала «Додо Пицца» – каждый месяц я получаю от компании помощь, которой хватает для жизни и развития зоопроектов. Сайт уже работает, теперь хочется разместить приложение на Google Play и в App Store.
«Живая Россия» — это платформа для всех, кто имеет отношение к животным: для владельцев, для приютов, для волонтеров. Мой друг Андрей помогает продумывать инструменты, которыми мы наполняем сайт. Туда вносятся цифровые медкнижки и паспорта собак. Есть сервис «Патруль», который помогает пристроить питомца. Например, когда вы встретили бездомное животное, можно отметить его на карте — и информацию получат приюты, которые получили нашу верификацию.
Михаил Савицкий с щенком в приюте. Фото «7х7»
Для верификации приюты сами заполняют данные о себе на сайте, там автоматически проверяется достоверность указанных ИНН и ОГРН. Далее мы связываемся с представителями приюта, задаем уточняющие вопросы и принимаем решение, ставить или не ставить галочку верификации. Это сделано для того, чтобы обезопасить собак от догхантеров или неблагополучных мест, где очень плохие условия содержания.
Если вы в поиске собаки, на сайте можно посмотреть анкеты из разных приютов и буквально в два клика запланировать встречу. Через этот сервис мы прививаем людям здоровое отношение к животным: рассказываем, чем шлейка отличается от ошейника, раскрываем нюансы вакцинации и другие темы по уходу. У нас есть специалисты, которые отвечают на вопросы, в том числе зооюрист.
Я хочу создать большое всероссийское комьюнити. Сейчас сервис работает в более чем 20 городах России. Я лично провожу в этих городах встречи с активистами, знакомлюсь там с волонтерами. Один из самых неравнодушных городов — Сыктывкар в республике Коми. Там при населении 250 тыс. человек более 40 тыс. состоят в зоозащитном сообществе и постоянно обмениваются информацией.
Хочу, чтобы система пожертвований на зоозащиту стала абсолютно прозрачной, без хаоса: чтобы всем было понятно, куда тратятся деньги приютов, а доходы были не про «закину разок на карту дяде Васе», а прогнозируемы и стабильны. Поэтому в «Живой России» мы настроили систему автоплатежей и отчетности. Допустим, собираете деньги на корм — прикрепляете фото и видео с упаковками.
Мне больно, когда некоторые приюты маргинализируют зоозащиту. Когда вижу грязные вольеры, где антигуманно держать собак. Когда недобросовестные зоозащитники прибедняются, чтобы получить грантовую поддержку. Я не хочу прибедняться, я хочу, чтобы Россия стала цивилизованной страной и избавилась от варварского отношения к собаке как к вещи.
Ответственности — ноль: ошибки в системе обращения с животными
Хоть я и стал амбассадором проекта «Живая Россия», волонтерить не перестал. В челябинском приюте «Того» я помогаю в том числе руками: сейчас, например, заканчиваем подключение света к новым вольерам, раскидываем по территории приюта гальку, чтобы не было грязи.
Михаил Савицкий. Фото «7х7»
«Того» находится на территории бывших садовых участков рядом с промзоной, где недорогая земля. В округе работает еще несколько известных зоозащитных проектов. В «Того» живет больше 200 собак, у каждой своя история: кто-то спасен на улице из отлова, кого-то бросили хозяева. Впервые я побывал в приюте, когда искал место для Додобони. Понравилось, что у всех питомцев качественные вольеры примерно по 15 кв. м на трех собак, рядом с каждым — небольшие выгульники.
В “Того” с собаками работают специалисты. Например, я вместе с кинологом занимаюсь с Додобоней: у нас куча интерактивных игр для развития ее социализации. Вероятно, она больше десяти лет провела на улице и пережила что-то такое, из-за чего воспринимает человека как угрозу. Она совершенно не агрессирует, но сторонится. Это понятно: честно говоря, если бы она к людям относилась более хорошо, она бы столько не выжила.
Я волонтерю в разных приютах и вижу, что в основном туда поступают именно брошенные собаки. Обществу не хватает знаний о сложных породах: заводят, например, хаски, и не справляются с ее активностью. Вот она сгрызла любимый пуфик, и ее оставляют на улице — а ответственности за это ноль. Считаю, что каждой собаке при продаже должен присваиваться чип, тогда хозяина будет легко вычислить. Штрафы за «выбрасывание» собаки должны быть весомыми для бюджета семьи: не 500, а 50 тыс. рублей.
Знаете, что еще показывает варварское отношение к этой теме? Трупы на дорогах. Никому даже в голову не приходит остановиться, если сбили собаку или кошку на дороге. Единицы делают это и еще реже лечат, если животное живо, а если нет — кремируют. Хотя ведь это по-человечески, с этого начинается здоровое общество.
Прекратите отмывание денег: какие ошибки остаются в системе обращения с бездомными животными
Сфера по отлову животных компаниями, которые выигрывают муниципальные контракты, очень закрытая. Обычно происходит так: они находят бродячую собаку, присваивают ей бирку. Хорошо, если стерилизуют, но это далеко не всегда происходит. После этого выпускают и получают за нее деньги. А потом эту же самую собаку ловят уже в другом районе и отмечают, что они провели с ней ту же работу, хотя на самом деле отметили и отпустили обратно.
Каждый раз после очередной трагедии, когда собака искусала ребенка, вся ненависть обрушивается на животное. Да, эти истории ужасны. Но животными движут инстинкты, а трагедии допускают именно люди. Где была служба отлова? Почему не сработала? Почему человек, который выкинул это животное на улицу, не понес наказание? Вопросы нужно задавать людям, которые прячут проблему под ковер. Животные на эти вопросы не ответят.
Михаил Савицкий. Фото «7х7»
Я изучаю опыт других стран, в большинстве европейских городов такой проблемы нет. Общаюсь с бывшей коллегой, которая живет в Лондоне: там очередь нужно отстоять, чтобы получить животное из приюта. Там нельзя купить собаку, как домашнюю утварь. Хозяин должен соответствовать целому списку требований, в том числе по условиям проживания, подходящим этой породе. Подходишь? Только тогда твою анкету одобряют.
Я хочу создать подобные условия в своей стране, чтобы отношение к собакам было таким же ответственным. Первый шаг — через сервис «Живой России», диалог с местными НКО, которые могут привлечь больше волонтеров в зоозащиту. Второй — хочу действовать законодательно, через городских депутатов отрегулировать работу служб отлова. В планах размещение по городу билбордов с социальной рекламой: планируем такую акцию силами нескольких челябинских приютов.
Сейчас для меня самое главное — укорениться в Челябинске, на ноги встать, чтобы каждый житель знал про мою платформу. Меня поддерживают и удивляются: «Блин, Миш, офигеть, в 2026 году ты первый пытаешься сделать “Госуслуги” для животных?». Ну, вот так, почему-то никто раньше об этом не задумывался.
