«Мои бриллиантики» 

Дети стали собираться у нас во дворе — человек под сорок. В их среде много сквернословия, а некоторые хотят показать, что на них ничто не влияет — демонстративно ходят со своими вейпами, выпивают. Много [курительных приборов – 7х7] я отбирала, выбрасывала.

С детьми всегда разговариваю. Однажды увидела спортсменов возле стадиона и напомнила, что физкультура и табак несовместимы: «Ребята, вы так обманываете сами себя». Двое согласились, что это действительно проблема. Мы создали чат, который я назвала «Мои бриллиантики», продолжили в него добавлять ребят, с которыми я так же познакомилась на улице. Это название отражает мое к ним отношение, как бабушки, по-доброму. По-моему, они и не против. Возраст участников разный – от шести до 18 лет. Я регулярно посылаю в чат видеоматериалы о трезвости «Общего дела» – проекта, в котором сама раньше работала с молодежью по программе «Здоровая Россия».

Я на десять дней уезжала в Китай. Когда вернулась, ребята спросили, почему все это время не присылаю им видео. Тогда поняла, что они действительно смотрят материалы и начинают задумываться.

Позже я стала привлекать «бриллиантиков» к благоустройству двора: мы вместе красили малые формы, сажали деревья. Раньше дети ломали цветы, а теперь поливают их. Вместе мы провели два мероприятия на улице: День защиты детей и праздник осени. В программе были в основном спортивные мастер-классы. На первый я пригласила знакомого тренера по тяжелой атлетике. Он показал ребятам, как правильно работать с разными штангами и гирями, разделил детей на команды и провел небольшие соревнования. Мы даже торжественно похвалили участников, подарили им небольшие призы. Второй праздник посвятили воркауту – недаром у нас на площадке есть турники. 

Еще просила местный центр дополнительного образования купить шахматы, чтобы можно было играть с детьми на улице – они купили. Несколько раз организовывали турнир, правда с маленькими ребятишками в основном, по 10-12 лет.

Старшим ребятам я находила работу. У нас сложилось неплохое сотрудничество с нашей управляющей компанией. Правда, некоторые дети сначала говорят, что хотят работать, но приходят всего на день-два и пропадают. Потом меня опять умоляют: «Валентина Николаевна, помогите, поговорите, чтобы меня позвали работать снова». На что я отвечаю: «Нет, идите сами, договаривайтесь. Я вам показала дорогу, вы уже знаете, что делать».

Соседи тоже могли бы как-то принять участие в помощи детям, в благоустройстве. Но нет, они смотрят на меня, как на сумасшедшую, говорят: «Делать нечего, что ли?» Ну, я-то знаю, что это все нужное дело. Если у меня есть полезные связи и навыки, почему я должна сидеть дома?

Местные жители считают, что подростки стали массово собираться в нашем дворе из-за меня. Но я думаю, изначально это было не так — [сначала они пришли сами– 7х7], просто я стала с ними общаться. Соседи все равно ругались, возмущались, пригласили инспектора по делам несовершеннолетних. Но я детей защищаю, выступаю против карательных мер. Да, пусть они хулиганистые. Но агрессивно настроенным соседям при встрече я говорю: «Вам дай оружие в руки, так вы их отстреливать начнете». Это выражение пришло мне в голову после случая, когда одного мальчика стало рвать в подъезде из-за того, что тот перекурил вейпа. Тогда одна женщина стала возмущаться: «Увидела бы [как это происходило– 7х7], я бы его носом стала тыкать в эту лужу». Как по мне, в такой ситуации нужно помочь ребенку, вызвать скорую. Так я и говорю всем: надо не ругать, не злить детей, а любить их и помогать, насколько это возможно. Дети ни при чем – они просто копируют поведение взрослых. Они тут же с ними вместе матерятся, курят и пьют.

В итоге кто-то написал на меня заявление в полицию из-за того, что я детей приютила. Меня в отделении знают, поэтому ход заявлению не дали. Кто пожаловался, я не знаю, но подозреваю.

На соседей я не обижаюсь, потому что сейчас обстановка тяжелая, все на нервах, все в депрессии. На людей действует контекст, и они выражают эмоции через бытовые конфликты. Поэтому большую часть претензий я проглатываю.

Из-за соседских жалоб я сейчас ничего во дворе не делаю. Да и холода скоро, ребята начнут греться по подъездам. Понимаю, что это может вызвать новую волну недовольств. Подросткам действительно некуда ходить — в государственных центрах молодежи занимаются только благополучные дети, их же показывают везде.

Дети из неблагополучных семей никому не нужны.

Я пыталась обратиться с этой проблемой к властям. Пригласила сюда бывшего депутата Госдумы Андрея Гурулева, передала ему идеи, как помочь этим ребятам. Правда, в этот созыв [2026-го года] Гурулев не избирался. Перед выборами он мне говорил: «Валентина Николаевна, завтра к вам подойдет мой помощник, все обговорите». Но никто больше со мной не связывался. Два местных депутата, к которым я обращалась с просьбой построить для ребят футбольное поле, вообще меня заблокировали. Они не хотят меня слышать, наверное, потому, что я настойчивая.

Я насыщаюсь позитивной энергией во время работы с детьми. Сейчас школа началась. Я предлагала свои услуги директору. Говорила, мол, приглашайте меня на уроки ОБЖ, если педагог заболел. Школа в двухстах метрах от дома, сразу же прибегу, и дети не будут болтаться на первом этаже со смартфонами. Я им буду рассказывать что-то полезное.

«Просто не пить — не достаточно»

Педагог я по призванию, а не по образованию. Я закончила строительный техникум и вуз по направлению «Государственное и муниципальное управление». Моя общественная работа началась три десятка лет назад. Когда мы с мужем начинали совместную жизнь, я пыталась помочь ему отказаться от алкоголя. Вместе с ним прошли разные программы: «Анонимные алкоголики», кодирование, обращались к наркологам, но ничего не помогало. В Краснокаменске, где мы тогда жили, был клуб трезвенников «Оптималист» — обратились туда.

Участники клуба продвигали метод физиолога, продолжателя учения Павлова — Геннадия Шичко. В своих исследованиях он пришел к выводу, что человека можно перепрограммировать, и что зависимость — это не болезнь, а вредная привычка. Психолого-педагогический метод Шичко основан на правде: когда рассказываешь человеку правду, он начинает менять мировоззрение. Мы с мужем много времени посвятили борьбе с вредными привычками. Он бросал пить, писал дневники — это основа метода Шичко, — потом снова возвращался к алкоголю. Чем дольше человек употребляет алкоголь, тем труднее ему справиться с тягой к спиртному.

Тогда я и сама не понимала своей проблемы. Выпивала понемногу, по праздникам, как все. Мне казалось, что это нормально — я была «культуропитейщицей». Это самая опасная категория людей, на мой взгляд. Они будут доказывать, что все у них в рамках нормы: «Что я, алкоголичка? Подумаешь, на Новый год выпью бокал шампанского». 

Еще я тогда курила. Муж говорил: «Раз ты куришь, я пью». Мы решили вместе идти на занятия. Я несколько раз пыталась бросить курить, ходила на кодирование, делала иглоукалывание, но безрезультатно. А после первых занятий заметила, что уже не ищу пачку сигарет. Отказалась от курения легко, без ломки. В течение месяца вела дневник — и все.

Позже я сама прошла курсы по методу Шичко и стала помогать распространять его идеи. Тогда я работала в городской администрации, возглавляла комиссию по ЧС. Я начала говорить, что надо рассматривать вопрос не только техногенных чрезвычайных ситуаций, но и их социальные причины. Это не понравилось вышестоящим, несмотря на то, что среди коллег нашлось много единомышленников. Пришлось уволиться, переехать и начать работать сначала в детском доме, а потом в администрации техникума. Там мне разрешали общаться с ребятами на тему трезвости.

Человек, который проводит занятия, должен быть убежденным трезвенником и сам пройти этот путь. Недостаточно просто не пить: нужно понимать метод и быть в нем убежденным.

В школах сейчас много разных уроков — «Разговоры о важном», какие-то православные занятия. Но никто не говорит об уроках трезвости.

А ведь с таких разговоров на самом деле и началось бы духовное воспитание и развитие детей. Но, к сожалению, как сказала Екатерина Вторая, «пьяным народом легко управлять». Все же отмечаю, что сейчас губернатор уже много что сделал: закрыли алкомаркеты в жилых домах, сократили дни продажи алкоголя. Обсуждаю это в комментариях в соцсетях. Когда люди возражают, что начнут закупать алкоголь впрок, я отвечаю: «Нет алкоголя — нет проблем». Если человеку необходимо запасаться им на выходные, стоит задуматься, не говорит ли это о зависимости.

«Предлагаю помощь, но они отказываются»

Основная моя работа, конечно, связана с родным Забайкальским краем. Для нас проблема алкоголизации продолжает быть очень актуальна: мы были где-то на 74–75 месте по трезвости в стране, хотя за последнее время могли и подняться повыше, до шестого десятка.

С тех пор, как я попала в клуб «Оптимизатор», не прекращала заниматься популяризацией трезвости. Много училась, ездила от лица сообщества на мероприятия, конференции, выступала с лекциями. Особенно хорошо удавалось сотрудничать со школами и библиотеками. Успела сделать почти с десяток информационных уголков. Всем, с кем общаюсь, я предлагаю обращаться ко мне за помощью, за советом, рекомендую полезные материалы. К сожалению, редко кто-то доходит.

В 2013 году мы с единомышленниками создали общественную организацию «Трезвое Забайкалье». Официальный статус организации повышает доверие. К тому же от организации можно подавать заявки на гранты. Как зампредседателя «Трезвого Забайкалья» я написала около сорока заявок и выиграла три президентских гранта.

Один из них — «Трезвое село». Мы взяли на вооружение опыт Якутии. Представители северных народов поняли, что спиваются и что дальше так нельзя, и приняли решение отказаться от алкоголя. В Республике Саха есть сильная команда [популяризаторов трезвости], которые смогли добиться результата — около двухсот поселений, где люди живут трезво.

Самый заметный результат нашего проекта — история села Ульяновка. Местные женщины устали от пьянства мужей, объединились в группу и обратились за помощью к нам. Мы давали им видеоматериалы, приезжали, когда могли, проводили анкетирование и предложили вариант решения проблемы — вынести алкогольные магазины за пределы населенного пункта. На сходе жители проголосовали за. Конечно, кто-то может употреблять спиртное дома, но в селе уже не валяются пьяные на улице.

Общаясь с жителями деревень, мы говорили родителям, что дети берут с них пример и призывали к патриотизму. Западные страны обложили санкциями металлургию, сельское хозяйство и многое другое, а алкоголь — нет [Однако все же есть отдельные санкционные ограничения ЕС на ввоз алкоголя в Россию — примечание «7х7»]. Его тоже везут из-за рубежа, не только производят у нас. Для меня это показательно. Создана система, которая противостоит разумным решениям и лоббирует интересы алкогольной отрасли в Госдуме.

«Трезвое Забайкалье» тесно сотрудничало с исправительным учреждением. Меня приглашали в колонию читать лекции. Как-то на одной из них я спросила у заключенных, кто совершил преступление в трезвом состоянии, а кто — в состоянии опьянения. Только трое из пары десятков слушателей сказали, что были трезвы.

Но, к сожалению, мало кто из присутствующих на той встрече внял моим советам. Хотя все же один такой был — его зовут Андрей. Через полгода после нашей встречи у него закончился срок. Выйдя на свободу, Андрей не побежал в магазин на радостях, как многие. Уехал в поселок, остался трезвым. Хотя бывших заключенных неохотно берут на работу, — его взяли. Через некоторое время он нашел даму сердца, живет с ней. С тех пор прошло около пяти лет. Андрей звонит мне раз в неделю-две.

Мы разговариваем, и я говорю ему: «Я горжусь тобой».

Тогда же, когда я встретилась с Андреем, мы готовили грант для работы с заключенными, но не получили его. Мне кажется, это перспективное направление профилактики. Из-за алкоголя много трагедий, смертей, ДТП, самоубийств и драк.

Меня беспокоят люди, которые возвращаются с СВО. Они уходят туда с привычной установкой, что праздники и важные события нужно отмечать алкоголем, а возвращаются с тревогой, страхом, депрессией, иногда с увечьями. Есть риск, что по возвращению человек уйдет в запой и не сможет выбраться. Я предлагала свою помощь фондам, которые занимаются реабилитацией военнослужащих, но они отказываются. Видимо, опасаются. Я не собиралась читать лекции самим мужчинам, а хотела разговаривать с их родственницами — женами и матерями, объяснять, что можно сделать.

«Заменить меня некому»

Три года назад у меня были проблемы со здоровьем, и я решила закрыть организацию. К сожалению, мне не удалось подготовить человека, который смог бы меня заменить и возглавить движение. Я встречаю молодых людей, которые хорошо включаются в работу, но заменить меня некому — не хватает нужного опыта и харизмы.

Заметила, что современная молодежь умненькая: она взрослеет, видит происходящее и сама анализирует. По всей стране есть просветительские материалы, работают преподаватели трезвости, которые ездят с лекциями и делятся опытом.

Моя мотивация продолжать — патриотизм, который я унаследовала от отца. Он был коммунистом, и я выросла в таком же коллективе, который заботится о других. Мне жаль людей, потому что я понимаю, откуда растет проблема и что алкоголь с нами делает.

В Вологодской области много наших людей [активистов-трезвенников] работали с губернатором Филимоновым и, как я считаю, помогли изменить его мировоззрение. Его критикуют, пытаются оболгать, говорят, что после сокращения продажи алкоголя выросла подпольная торговля, но я считаю это неправдой. Он не просто запрещает — он предлагает помощь, с людьми разговаривает.

К сожалению, часть чатов с ребятами у меня потерялись после блокировок Telegram. Но мы с ними продолжаем общаться, всегда здороваемся, когда видимся на улице. Один раз встретила молодого человека, а тот сказал, что после нашего общения бросил курить. Такие случаи — настоящий бальзам на душу. Но самое главное я сделала для себя — мои дети и внуки трезвые и некурящие.