Охота на уязвимых. Готовится ли Россия к новой волне мобилизации

Похищения, шантаж и подброс наркотиков. Методы региональных вербовщиков

«Верстка» рассказала о нескольких случаях насильственной вербовки на войну со ссылкой на три правозащитные организации — «Школу призывника», «Идите лесом» и «Призыв к совести». В июле «Школа призывника» получила три жалобы из Удмуртии и по одной из Приморского края, Иркутской и Рязанской областей. В проект «Идите лесом» трижды обращались жители Пензы, Благовещенска и Набережных Челнов. Еще 12 сообщений поступили в «Призыв к совести» — из Ульяновска и Ульяновской области, Владивостока, Пензы, Ижевска, Кирова, Удмуртии и Башкортостана.

В августе география обращений расширилась. «Школа призывника» получила еще две жалобы из Удмуртии и по одной из Архангельской области и Бурятии. В «Идите лесом» сообщили более чем о 15 обращениях из Благовещенска, Архангельска, Новороссийска, Биробиджана, Улан-Удэ, села Екатеринославка, военного городка Тоцкое-2, Ижевска и Омска. «Призыв к совести» получил шесть новых сообщений, в том числе из Ижевска, Пензы и Омска. Представитель проекта уточнил «7х7», что обращений в августе было больше, но часть из них касалась событий, произошедших еще в июле.

Во многих случаях речь идет не о привычной агитации за контракт и не о давлении через работодателей. Людей забирают с улицы или с работы, удерживают в отделах полиции, угрожают уголовным преследованием или физическим насилием. Жителя Новороссийска, по данным правозащитников, избили в отделе полиции и подбросили ему наркотики, добиваясь подписи под контрактом. Мужчину из Омска забрали прямо с работы, удерживали, а затем подписали контракт от его имени. В Вельске Архангельской области обвиняемого в краже мужчину забрали из СИЗО и зачислили в добровольческое военное подразделение.

Чаще всего жертвами такого давления становятся люди, которым сложнее защищать свои права: одинокие мужчины, люди с алкогольной или наркотической зависимостью, заболеваниями или прежними проблемами с законом. «Давление, скорее, является способом принудить таких людей, нежели главным инструментом вербовки», — объяснил юрист «Школы призывника» Тимофей Васькин.

Подобные случаи происходили и раньше. Осенью 2024 года жители Ивановской области рассказывали, что неизвестные забирали мужчин с подработок и силой увозили их из деревень для оформления контрактов. Директор правозащитной группы «Гражданин. Армия. Право» тогда отмечал, что похищения социально уязвимых мужчин для насильственного оформления контракта могут быть одним из способов пополнять число военных на фронте. В 2023 году аналогичные жалобы поступали из Чувашии, Кемеровской области, Якутии и Калужской области (там у мигрантов не принимали документы для получения гражданства, пока они не подпишут контракт). В течение 2022 года о насильственной отправке людей на фронт сообщали из Казани, Краснодарского края, Оренбургской области, Самарской области и Омской области. 

Однако летом 2026 года такие истории совпали с другим процессом: военкоматы начали активнее уточнять сведения о военнообязанных по всей стране.

«Ползучая» мобилизация. Как военкоматы готовят закрытие границ и массовый учет

23 августа The Wall Street Journal написал, что в июле российские военные проверяли готовность к мобилизации жителей Калининградской области.  По данным издания, которое ссылалось на разведслужбы, аналогичные мероприятия проходят и в других регионах России. Одновременно жители разных субъектов стали рассказывать, что их вызывают в военкоматы для «уточнения данных». Такие сообщения, в частности, появились у подписчиков телеграм-канала «СерпомПо». В военкоматы вызывают в том числе мужчин, которые не служили в армии, не учились на военных кафедрах, имеют ограничения по здоровью или старше 40 лет.

Само по себе уточнение данных еще не означает подготовки новой открытой мобилизации. Оно может быть связано с окончательным запуском Единого реестра воинского учета — цифровой базы, которая должна объединить сведения примерно о 25 млн военнообязанных. В реестр могут попадать сотни параметров о человеке: от места работы и образования до сведений о здоровье. Система позволяет автоматически формировать электронные повестки, а также вводить ограничения для тех, кто их не исполнил. Правозащитники называют эту систему «цифровым ГУЛАГом». По их оценке, через нее можно ежегодно рассылать до миллиона повесток и обрабатывать до 600 тыс. запросов на введение и снятие ограничений.

Одно из ключевых ограничений — запрет на выезд из России. Он начинает действовать после появления повестки в реестре. Раньше у некоторых россиян получалось пересекать границу даже после получения повестки и запрета на выезд. Но в октябре 2026 года должна завершиться сертификация программного обеспечения, которое свяжет реестр воинского учета с базами пограничной службы ФСБ. После этого попытка уехать из страны после появления повестки может стать значительно сложнее.

Основатель «Школы призывника» Алексей Табалов после облав в Пензе говорил «7х7», что именно электронный реестр власти могут использовать для новой, «ползучей» волны мобилизации. По его мнению, новая мобилизация при необходимости может выглядеть совсем не так, как осенью 2022 года. Власти уже получили инфраструктуру, которая позволяет действовать менее заметно: искать конкретных людей через государственные базы, автоматически ограничивать им выезд и принуждать к службе точечно.

После «пензенского урока» Табалов предположил, что власти могут в некоторых случаях вообще обходиться без массовой рассылки повесток. Человека можно забрать дома, на улице или на работе — так же, как это уже происходило с насильно завербованными в июле и августе. В таком случае граница между вербовкой контрактников и мобилизацией становится менее заметной. Вместо единого публичного объявления власти могут постепенно усиливать давление на отдельные группы — прежде всего на тех, кому труднее всего сопротивляться.

Пока данных о принятом решении провести новую волну мобилизации нет. Но одновременно происходят сразу несколько процессов: число жалоб на насильственное заключение контрактов растет, военкоматы уточняют сведения о военнообязанных, а государство завершает создание цифровой системы, которая позволит быстро находить людей и ограничивать им выезд.

Пензенский опыт и алгоритм защиты. Как противостоять облавам

Одним из самых заметных примеров такой тактики стала Пенза. В июне и июле силовики проводили в городе рейды, во время которых мужчин задерживали и доставляли в отделы полиции и военкоматы.

В августе пензенский блогер Станислав Морозов создал чат, где жители города стали объединяться для защиты от вербовщиков. Участники сообщают друг другу о появлении силовиков, проверяют информацию и помогают людям, которые опасаются принудительного оформления на военную службу. Постепенно к чату начали присоединяться жители других регионов. Они следят за пензенским опытом, чтобы понимать, как действовать, если похожие рейды начнутся у них.

О том, как работает чат, что облавы в Пензе показывают Кремлю и как человек может противостоять вербовщикам, «7х7» рассказывал в материале «Идет охота». Там же можно найти подробную инструкцию о том, что делать, если в регионе начались подобные облавы. Правозащитники советуют заранее подготовить необходимые документы, фиксировать все происходящее и не подписывать контракт под давлением. Если человека задерживают, важно сообщить близким, где он находится, и как можно быстрее связаться с юристом. Главное правило — не подписывать контракт. Подпись резко усложняет возможность доказать, что человека отправляют на войну против его воли.