Вчера, 11 декабря, в Сыктывкарском горсуде продолжилось рассмотрение иска санитарки Коми республиканской психиатрической больницы (КРПБ) Светланы Пунеговой, требующей признать незаконными действия медперсонала вышеназванной больницы и городской Станции скорой медицинской помощи по насильственному водворению ее в психиатрический стационар в сентябре прошлого года. Принявший решение о недобровольной госпитализации истицы и привлеченный судом в качестве соответчика по делу врач-психиатр Алексей Королев заявил в судебном заседании о том, что все его действия были обоснованными и соответствующими закону о психиатрической помощи.
Светлана Пунегова в Сыктывкарском горсуде. Фото "7х7".
Напомним, в прошлом году все началось с того, что палатная санитарка 8-го отделения производства стационарных экспертиз КРПБ Светлана Пунегова, человек социально активный, стала открыто поднимать вопросы о несправедливом, на ее взгляд, распределении премий, стимулирующих надбавок к зарплате и составлении неудобных графиков работы сотрудников отделения. Непосредственных руководителей санитарки ее активность, мягко говоря, не радовала, и накануне ожидавшейся проверки из головного офиса больницы, назначенной на 22 сентября, Пунеговой предложили выйти на больничный, чтобы «успокоиться». Не вняв советам начальства, санитарка на работу вышла, более того, на утренней планерке сообщила об упущениях предыдущей смены, выразившихся в нарушении техники безопасности и санэпидрежима. Претензии отработавшей к тому времени три года в отделении Пунеговой не понравились недавно назначенной старшей медсестре Ольге Поповой, которая пожаловалась на подчиненную исполняющей обязанности завотделением Юлии Абрамянц, а та поговорила о «неадекватном», «дезорганизующем работу» поведении санитарки с исполняющим обязанности завдиспансером КРПБ Алексеем Королевым. Работающий по совместительству в должности участкового врача-психиатра диспансера Королев вызвал Пунегову к себе в кабинет и после часовой беседы определил у никогда не жаловавшейся на свое душевное здоровье санитарки симптомы острого психотического состояния, после чего принял решение о направлении Светланы Пунеговой с диагнозом «Шизофрения: дебют» в психиатрический стационар КРПБ.
Прибывшая по звонку врача-психиатра бригада скорой помощи силой выволокла категорически нежелавшую госпитализироваться санитарку на улицу, затолкала ее в машину и доставила в приемный покой КПРБ. В тот же день Пунегову поместили в закрытое отделение больницы. От прелестей принудлечения Светлану Пунегову, скорее всего, спасло то, что она догадалась позвонить правозащитнику Виктору Торлопову, который ранее оказывал ей юридическую помощь в ее жилищной тяжбе с властями: мать двоих несовершеннолетних детей добивалась, чтобы их ветхий дом официально признали непригодным для проживания. Утром следующего дня г-н Торлопов встретился с замглавврача больницы и проинформировал его о том, что случившимся заинтересовалась пресса. В тот же день, 23 сентября, Пунегова была осмотрена комиссией врачей-психиатров, не нашедшей оснований удерживать санитарку в больнице против ее воли.
Уголовное дело, возбужденное по заявлению Пунеговой по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.128 УК РФ (Незаконное помещение лица в психиатрический стационар), расследовалось следователем сыктывкарского отдела Следственного управления Следственного комитета РФ по Коми шесть месяцев, после чего было прекращено за отсутствием в действиях врача-психиатра Алексея Королева, а также врачей скорой помощи и приемного отделения КРПБ состава преступления. Решающим основанием для прекращения дела явилось заключение комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов госцентра социальной и судебной психиатрии имени Сербского, которая пришла к выводу о том, что у Пунеговой «обнаруживается психическое расстройство в форме смешанного расстройства личности». По оценке экспертов, об этом свидетельствуют такие, присущие «подэкспертной» особенности, как «стеничность (высокая работоспособность - "7х7"), повышенная социальная активность, стремление быть в центре внимания, обостренное чувство справедливости...» Помнится, что примерно такие же заключения и на подобных же основаниях специалисты института Сербского выносили и в 60-70 годах прошлого века, когда этот центр считался синонимом карательной психиатрии в СССР.
Между тем Светлана Пунегова, в сентябре прошлого года оставшаяся без работы (руководство сначала не допустило ее до работы, а затем уволило за прогулы), в мае нынешнего года в судебном порядке была восстановлена в той же должности и в том же отделении КРПБ с выплатой среднего заработка за все время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. Однако руководство КРПБ, как выяснилось, не считает, что в скандальном деле должна быть поставлена точка. На предыдущем судебном заседании по настоящему делу представитель больницы заявил о том, что необходимость госпитализации Пунеговой в недобровольном порядке не утратила актуальности, а другой представитель КРПБ сообщил, что 11 ноября санитарка была отстранена от работы, поскольку не явилась на освидетельствование так называемой психиатрической подкомиссией, на которое ее направил все тот же психиатр Королев.
Во вчерашнем заседании - после того, как судья Иван Олейник оставил без удовлетворения ходатайство представителя истицы Виктора Торлопова о привлечении к участию в деле Уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина – свою версию случившегося 22 сентября прошлого года изложил врач-психиатр Алексей Королев, привлеченный в качестве соответчика по делу по ходатайству стороны истицы на предыдущем заседании:
- Ко мне подошли завотделением №8 Абрамянц Елена Ростиславовна и старшая медсестра Попова. Заведующая отделением Абрамянц является экспертом в области психиатрии. Она сообщила, что у Пунеговой в течении последних 4-5 дней, когда она вышла на работу после отпуска, резко изменилось поведение. Она жаловалась, что не спала несколько ночей, что у нее пониженное настроение, она не справлялась со своими обязанностями, на работе было нелепое поведение, нелепые высказывания, она не соблюдала субординацию. В связи с этим завотделением попросила провести как бы обследование, потому что отделение является экспертным, и сама санитарка в таком состоянии может представлять угрозу не только для себя, но и для подэкспертных. На следующий день они принесли характеристику на Пунегову с указанием всех этих ее нелепых действий и высказываний с указанием на нарушение поведения, на нарушение мышления, после чего я зашел в кабинет,.. и в кабинет вошла Пунегова. Никто ее не заводил. После того, как она подписала согласие на осмотр врачом-психиатром и согласие на обработку персональных данных, я на основании анамнеза жизни, анамнеза заболевания, претензий, выставленных заведующей отделением и старшей медсестрой, предварительно поставил диагноз, который, в общем-то, является обоснованным. В течение дня у Пунеговой менялось несколько раз мнение,.. настроение изменялось, она была рассеяна, плаксива. Предлагалось ей лечение в 12-м отделении, в 6-м отделении, от чего она отказывалась. Но, учитывая то, что… вся симптоматика, которая была у Пунеговой, могла подразумевать развитие более острого заболевания,.. было принято решение направить ее по 29-й статье («Основания для госпитализации в психиатрический стационар в недобровольном порядке»; федеральный закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» – «7х7») в стационар… В этом исковом заявлении Пунегова указала, что ее запирали в кабинете, насильно держали. Ее никто не удерживал, никто не запирал, насильно никто ей ручку в руки не совал, она сама подписала заявление… на осмотр ее врачом-психиатром. То есть, я считаю, все действия врача-психиатра и в последующем сотрудников и врачей КРПБ были обоснованными, а их правота доказана экспертизой в «Сербском».
- В медкарточке вы указываете, что Пунегова совершала нелепые поступки несколько дней. Она эту фразу говорила? – спросил у соответчика Виктор Торлопов.
- Да, она сама говорила, - подтвердил Алексей Королев.
- Да что вы говорите? – не удержалась от реплики Светлана Пунегова.
- А чем вы можете подтвердить, что она сама вам это говорила? – поинтересовался представитель истицы.
- Дело в том, что она сказала, что не спит несколько дней. Я записывал вслед за человеком... Сама по себе бессонница является признаком психического расстройства.
- И исходя из того, что необходимо лечить бессонницу, вы приняли решение о ее госпитализации? – задал следующий вопрос н-н Торлопов.
- Там не одна бессонница... Там аффективное расстройство, пониженное настроение. Там симптомы депрессии.
- Симптомы депрессии давайте разбирать, - не отставал представитель Пунеговой.
- Расстройство сна, нарушение мышления, рассеянность, нелепые поступки, нелепые высказывания.
- Какие?
- Это могут быть бредоподобные идеи.
- Какие?
- Предвзятое отношение со стороны персонала.
- И в чем оно выразилось?
- Оно выражалось в том, что ее в чем-то ущемляют в отделении.
- Это - трудовой спор, - сделал вывод г-н Торлопов.
- Дело в том, что есть расстройства, параноидальный бред. Там всякие бредовые идеи выражаются только в одном месте.
- В каком? – не понял представитель истицы.
- Вот когда дело касается какой-то проблемы.
- Какой проблемы?
- В данном случае это - трудовой спор.
- А трудовой спор надо лечить? – удивился Виктор Торлопов.
- Нет, это был не трудовой спор. Нарушен сон, аффективное расстройство, нарушение мышления...
В свою очередь получившая право задать вопросы соответчику Светлана Пунегова сочла необходимым сначала заметить, что факты ее, якобы, нелепого поведения, изложенные завотделением Абрамянц и старшей медсестрой Поповой, не соответствуют действительности.
- Вот Попова с Абрамянц пишут, что я, якобы, вылила ведро в раковину в буфете. Этот факт как-то подтверждался?
- Мне надо было пойти проверить, что там вылито? – вопросом на вопрос ответил Алексей Королев.
- Но вы должны были проверить, потому что доказательств не было.
- При выставлении диагноза учитывалась полученная информация о том, что Пунегова вылила ведро помоев? – спросил у врача-психиатра судья Олейник.
- В том числе, да.
- Но вы это органолептическим методом не проверяли, - констатировал судья.
- Санитарка-буфетчица, которая работала в этот день, говорит, что никогда такого не было, - сообщила суду Светлана Пунегова.
Чуть позже Виктор Торлопов заявил ходатайство о вызове в суд для допроса в качестве свидетелей упомянутую санитарку-буфетчицу и еще шестерых работниц КРПБ – санитарок и медсестер, которые были очевидцами событий, происходивших 22 сентября 2011 года. Иван Олейник оставил ходатайство без удовлетворения.
- Возможно ли было лечение моей доверительницы не в стационарных условиях? – спросил у Королева представитель Пунеговой.
- Я посчитал, что нет…
К следующему заседанию судья предложил сторонам – при наличии такого желания - представить мотивированные ходатайства о проведении по делу судебной психиатрической экспертизы с указанием кандидатуры экспертного учреждения и вопросы, которые необходимо поставить перед экспертами.
Сергей Сорокин, «7x7»